главная
поиск
Вышла в свет книга: "Петр Козорезенко- жанровая картина".
Вышла в свет книга: "Петр Козорезенко- жанровая картина".
Главная
Публикации
О художнике
Гостевая книга
Живопись
Графика
Фотогалерея


Пётр Козорезенко (младший)
Публикации - Газеты
Наш Изограф, июнь 2000 года, №6

ЛЬВОВ В ГРАФИЧЕСКИХ ЛИСТАХ ЗАСЛУЖЕННОГО ХУДОЖНИКА П. П. КОЗОРЕЗЕНКО

В жизни каждого одаренного человека свойственны судьбоносные моменты, когда прежние достижения предстают в неожиданном самооценочном ракурсе, а будущий путь рисуется в новом свете.

Для заслуженного художника Российской Федерации, профессора Московского Государственного художественно-промышленного университета им. С. Г. Строганова Петра Петровича Козорезенко таким поворотным пунктом в его творческой биографии стала летняя практика студентов второго курса ВГИКа во Львове, где на него сильное влияние оказал руководитель практики Олег Иванович Гроссе — замечательный мастер городского пейзажа-настроения. «Он меня как художника преобразовал, — вспоминает П. П. Козорезенко, — причем активным началом в этом процессе в большей мере был я. Он меня столкнул с наезженного пути в бездорожье свободы выражения. У меня был рисунок классический, энгровский, а он учил мыслить плоскостями, тональными отношениями. Учил владеть свободным: импровизационным рисунком. Точность рисунка, идущая от прямого следования натуре, сковывала до того, что терялось ощущение целого. Он меня раскрепостил. Я шел от детали к целому. Он же прежде видел целое, а деталь у него лишь элемент целого».

Воплощением этого эстетического переворота явилась большая графическая серия «Львов», сыгравшая важную роль в определении самобытной поэтики искусства П. П. Козорезенко в целом, в укреплении такого существенного для нее начала, как романтическое видение и представление избранного автором «объекта» окружающей действительности или сюжета композиции.

Львов как бы возродил в нем по-детски непосредственное и восторженное восприятие реальности, когда каждое новое светлое впечатление переживается как радостное откровение, как личное счастливое открытие неисчерпаемой красоты и бесконечности бытия.

Видимо, не случайно, одну из львовских композиций автор, уроженец столицы Крыма, назвал «Арка моего детства». Да и другие листы цикла («Последний луч», «Купола старого Львова», «Серый день», «Заброшенные стены») не имеют, как правило, скрупулезно точной топографической привязки даже в случае обозначения конкретного историко-культурного памятника.

Так, например, в работе «Собор святого Юра» мастера занимает не детальное выписывание опознавательных признаков собора, а неожиданно открывшийся «сельский» вид на него — сквозь встревоженную ветром листву деревьев, на фоне по-летнему яркого чистого неба.

Серия «Львов» — менее всего наглядный путеводитель по городу, состоящий из подробных картинок его достопримечательностей. Художнику изначально чужд некогда популярный «открыточный» жанр «По старым городам» («По Золотому кольцу»). Он мыслит категориями крупной станковой формы, использует большие — по понятиям графического искусства — форматы, придающие его сделанным, казалось бы, «а 1а prima» листам картинную завершенность и выстроенность.

Здесь гармонично сплавлены различные «жанры» — единого по тематике видового альбома, городского пейзажа, графической фантазии, эскизного наброска, что позволяет автору доносить до зрителя нахлынувший на него поток неоднозначных чувств, мыслей, ассоциаций на сложном полифоническом языке.

Это одновременно и интимный дневник бесконечных встреч художника с городом, на свидание с которым он спешит утром и вечером, в серый и погожий день, чтобы уловить и передать за его внешними очертаниями «дух места», делающий историческое прошлое близким и родным современному человеку.

Вероятно поэтому в большинстве листов цикла мы почти не встретим изображений людей, явных примет нынешней городской жизни. Львов, явленный П. П. Козорезенко, — в первую очередь его личный город, его собственное духовное открытие и приобретение, о котором он никак не может наговориться и до конца высказаться, чем скорее всего объясняется повышенная взволнованность и почти пушкинская беглость его художественного почерка, едва поспевающего за наплывом образов и эмоциональных потрясений. При этом художник выказывает удивительную способность сочетать в каждой работе свежесть пленэрного «натурного» наблюдения и величественную соборность изображения в целом, используя низкую «возвышающую» точку зрения, вертикальные, устремленные ввысь, уводящие от повседневного быта композиции.

Выполненная «на одном дыхании» первоначально в ретуши и смешанной технике львовская симфония со временем пополнилась и живописными произведениями, оказав существенное воздействие на дальнейшее искусство П. П. Козорезенко в разных направлениях и плоскостях.

Составив самоценное этапное сочинение, она нашла продолжение в его иллюстрациях к «Республике Шкид» Г. Белых и Л. Пантелеева, к «Собору Парижской Богоматери» В. Гюго, где львовские впечатления органично переплелись с образами поездки во Францию, в других циклах городских пейзажей («Кострома», «Москва» и др.), наконец, в исторических монументальных полотнах и полиптихах, посвященных судьбам России.



А. Ю. Сидоров, искусствовед, помощник президента Российской Академии художеств