главная
поиск
Вышла в свет книга: "Петр Козорезенко- жанровая картина".
Вышла в свет книга: "Петр Козорезенко- жанровая картина".
Главная
Публикации
О художнике
Гостевая книга
Живопись
Графика
Фотогалерея


Пётр Козорезенко (младший)
Публикации - Газеты
Изограф, декабрь 2001, №12

ИЛЛЮСТРАЦИИ К СКАЗКЕ П. П. ЕРШОВА «КОНЕК-ГОРБУНОК»

В творчестве заслуженного художника Российской Федерации профессора Московского государственного художественно-промышленного университета им. С. Г. Строганова Петра Петровича Козорезенко иллюстрации к сказке П. П. Ершова «Конек-горбунок» занимают особое место.



Скорее всего именно уверенность в своих силах и увлеченность захватившей идеей во многом объясняют смелость П. П. Козорезенко, «Замахнувшегося» на собственное прочтение и образное истолкование сочинения девятнадцатилетнего литератора, которое имело удивительно богатую и по сути непревзойденную по масштабам иконографию.

Достаточно сказать, что начиная с 1843 года, когда вошло первое иллюстрированное издание «Конька-горбунка», к творению П, П. Ершова обращалось великое множество широко и менее известных художников, включая «родоначальника» Р. К. Жуковского и Е. Самокши-Судковскую, В. Конаше-вича и Н. Розенфельда, Ю. Васнецова и Н. Кочергина, В. Милашевского и Н. Пискарева, а также мастеров Палеха, Мстеры и Гжели, не говоря уже о зарубежных иллюстраторах Японии, Германии, Италии, Польши, Чехословакии...

Если вспомнить о петербургских (1864, 1895, 1901 и 1917 годов) и московских (1960 год) балетных версиях сказки, о художественном фильме (1941 года) А. Роу и мультфильме (1947 года) И. Иванова-Вано, то успешное осуществление замысла П. П. Козорезенко пополнить сей многоязычный и тесный ряд новым оригинальным произведением могло показаться делом сомнительным.

И все же это ему полностью удалось.
Его вдохновленные «Коньком-горбунком» графические листы, выполненные в смешанной технике, внесли свое самобытное слово в историю изобразительного пересказа бессмертного сочинения П. П. Ершова.

Одним из слагаемых успеха здесь, на наш взгляд, служило то, что автор работал для самого себя, на свой страх и риск, а не на конкретный книжный заказ, что позволяло ему избежать прокрустова ложа издательских требований и жестких условий полиграфического производства.

Перед нами собственно и не иллюстрации в привычном их понимании, а серия самоценных художественных произведений на тему «Конька-горбунка». Правда, поначалу создается впечатление, что П. П. Козорезенко строго придерживается ершовского текста, идя вслед хода литературного повествования — от первой картины «против неба — на земле жил старик в одном селе» до ключевой сцены купания в трех «молодильных» котлах со студеной, вареной водой и кипящим молоком. Он счастливо избегает излишне вольного обращения с классикой, которое было свойственно некоторым популярным в те годы питомцам ВГИКа, мэтрам советского кино, позволявшим себе в экранизации прежде всего пушкинских сказок свободу, граничащую с отсебятиной и пошлым графоманством.

П. П. Козорезенко уважительно и бережно относится к детищу П. П. Ершова, ознакомившись с которым А. С. Пушкин, по свидетельству современников, сказал автору: «Теперь этот род сочинений можно мне и оставить». Вместе с тем, внимательный глаз без труда заметит в изображениях художника определенные отступления, вернее дополнения.

Так в отдельных листах его иллюстративного цикла возникает не обозначенный в первоисточнике причудливый образ царской кареты, напоминающей колымагу. Иванушка в момент нахождения им пера жар-птицы предстает по воле П. П. Козорезенко в виде не зачухонного крестьянского простачка, а Ивана-царевича «Сказочные мотивы конкретизируются названиями — «Град-солнце», «Царь-город», и даже получают точную хронологическую прописку: на одном из колоколов значится отлитая в бронзе дата — 1671 год.

Иными словами, П. П. Козорезенко далек от того, чтобы слепо, с подробно-утомительной дотошностью воспроизводить все детали сказки. Он следует не столько букве удивительно образного, насыщенного зримо-наглядными описаниями сочинения П. П. Ершова, сколько его духу и общей поэтической архитектонике, представляющей волшебный сплав чудесного и обыденного, небесного и земного, достоверного и необычайного, а также фольклорного просторечия и литературного языка пушкинской поры.

Вот почему, отражая узловые перипетии повествования, художник включает в свой цикл и свободные интерпретации, образы-фантазии, делает акцент на особенно захвативших его творческое воображение вроде бы проходных эпизодах, по нескольку раз возвращается к полюбившейся ему сценке, создавая отличные друг от друга варианты ее.

Тем самым он собственноручно расширяет зрелищный и, как оказывается, неисчерпаемый диапазон «Конька-горбунка», наглядно демонстрируя его принципиальную, свойственную всякому художественному шедевру несводимость к одному иллюстративному знаменателю или каноническому изобразительному переводу.

Оригинальность авторской позиции сказывается и в том, что она исходит из традиций как книжного, так и киноискусства, в первую голову нашей послевоенной мультипликации, которая в свой черед, связывает П. П. Козорезенко с достижениями блестящей плеяды русских живописцев и графиков начала XX века — И. Билибина и А. Бенуа, М. Добужинского и К. Сомова, Е. Поленовой и братьев Васнецовых.

Существенную роль сыграла «киношная» атмосфера ВГИКа, побудившая его взглянуть на индивидуальный творческий замысел не только с точки зрения классической перспективы, но и как бы через объектив кинокамеры, с режиссерских и операторских подмостков. Подобный подход, наметившийся в созданной годом раньше графической серии «Мой дед», автор не случайно назвал «иллюстрациями к композиционной разработке». В определенном смысле, иллюстрации к «Коньку-горбунку» следует рассматривать как оригинальную, мастерски выполненную «раскадровку».

Действительно, П. П. Козорезенко показывает «пространство» сказки под не совсем обычными для графики углами зрения. Оно предстает перед зрителем в ближних и дальних планах, с высоты птичьего полета и с низких подступов, изнутри (в интерьерном обличье) и в чуть ли не космическом одеянии, что придает образам мастера по-особому выразительную объемность, а всему иллюстративному циклу затейливую стереоскопичность «волшебного фонаря».

Вместе с тем этот взятый из арсенала другого вида творчества прием не носит самодовлеющего характера. Он органично вливается в систему средств художественной выразительности изобразительного искусства, которыми П. П. Козорезенко мастерски владеет, применяя в одних работах лексикон декоративной цветности и живописной фантазии, в других — прихотливо, свободно текущей линии и эскизно-намеченного контурного наброска в стиле «а ля прима».

Полифоничность художественной палитры автора, а также используемых им техник исполнения определяет видовое разнообразие композиций к «Коньку-горбунку», виртуозно «замешанных» на искусстве книжной иллюстрации, эстампа, станковой графики и мультипликационной сценографии.

Произведения П. П. Козорезенко, посвященные сказке П. П. Ершова, долгое время порознь представлялись зрителю на различных художественных выставках.

Собранные и изданные наконец вместе, отдельным альбомом они обрели второе рождение, которое, мы надеемся, значительно расширит круг их почитателей разных возрастов и позволит по достоинству оценить их место в современном искусстве.



А. Ю. Сидоров, помощник Президента Российской Академии Художеств